Псковская область

"Яблоко" должно себя заявить как безусловная оппозиция Владимиру Путину"

30.11.2016


 

Лев Шлосберг и Виктор Шендерович на Днях памяти Натальи Горбаневской

Во Вроцлаве 26-27 ноября прошли Дни памяти Натальи Горбаневской. На конференции "Диссиденты: вчера и сегодня", которую провёл фонд «За вашу и нашу свободу» во главе с профессором Вроцлавского университета Николаем Ивановым, обсуждалась история правозащитного движения и политическая ситуация в России и Восточной Европе.

Беседуем с писателем Виктором Шендеровичем, политиком Львом Шлосбергом, другими участниками конференции​Ведет передачу Михаил Соколов.

 

Полная видеоверсия программы

Михаил Соколов: Во Вроцлаве прошли Дни памяти поэта и диссидента Натальи Горбаневской. В этом польском городе мемориальной доской увековечен подвиг Горбаневской как участницы акции протеста на Красной площади против ввода советских войск в Чехословакию в августе 1968 года, ее многолетняя поддержка движения «Солидарность», вклад поэта и переводчика в развитие российской и польской культуры.

На конференции "Диссиденты: вчера и сегодня", которую провёл фонд «За вашу и нашу свободу» во главе с профессором Вроцлавского университета Николаем Ивановым, обсуждалась история правозащитного движения, политическая ситуация в России и Восточной Европе.

Депутат Сейма Польши, в прошлом лидер движения «Борющаяся Солидарность» Корнель Моравецкий призвал не ссорить народы Польши и России. По его мнению, от отношений с Россией зависит сегодня судьба мира.

«В России и Белоруссии нет свободы, общественные институты, такие как «Мемориал», не могут нормально работать, становятся иностранными агентами, и мы ждем, что их закроют. Возвращаются времена диссидентов, потому должна быть солидарность с нашими коллегами в странах, где нет гражданской свободы. Мы должны думать, как заставить наши правительства, чтобы они не стремились к союзу с Путиным», - сказала чешский политик и правозащитник Петрушка Шустрова.

«В Польше для нас приоритетом являются Украина и Белоруссия, и их независимость и свобода. Это для нас главное дело, а для многих в России, включая и оппозиционеров, это не очевидно: независимость да, но не настоящая. И это то, что создает недоверие. И вторая проблема: мы друг о друге знаем все меньше», - сказала польский журналист Агнешка Ромашевска-Гузы.

Агнешка Ромашевска-Гузы, возглавляющая канал "Белсат" и обеспокоена мощной российской пропагандой: 

Агнешка Ромашевска-Гузы: Там вообще делается одна ужасная вещь, абсолютно путается ложь и правда. И вообще сейчас уже никто не отличает, может быть есть такие, кто отличает, но много людей вообще не отличает, что ложь, а что правда, так что можно сказать все, на правду подумают, что это ложь и наоборот.

Так что это не так просто сказать, что мы сейчас все поясним, объясним, что в Европе не так, в Польше не рай тоже, но гораздо лучше, чем, например, в Белоруссии или в России. Люди просто не заходят слушать. Это проблема большая, как дойти до людей. Я себе, как руководителю телеканала, задаю все время этот вопрос: как дойти до людей, что будет для них более интересно. До всех мы никогда не дойдем, до какой-то элиты мы можем дойти. Но очень важно, какая это элита, как узкая она будет, как узкие эти круги, как широкие, чем мы можем их заинтересовать. Очень важная проблема с Россией, что всегда там были очень узкие круги очень хороших людей. Я могу это сказать, потому что я лично знала этих людей. Я могу сказать, что таких хороших людей я не встречала, как там. Но их очень мало, очень часто они были оторваны от остальной группы общественности. И сейчас надо думать над этим.

С моей внешней точки зрения, это самое главное — как дойти не до половины процента, но как дойти до 3%, 4%, как до этих людей добиться, в Хабаровске, где-то в провинции. У них есть заботы свои, но я боюсь, что очень мало даже медиа, очень мало, кто этим занимается.

Дойти до этого, чем люди озабочены — это самое важное. У меня такой опыт и с Белоруссией тоже. Что пользуется большим интересом на нашем канале? Это то, что касается абсолютно ежедневной жизни людей, люди любят смотреть про себя, не про политику, а про себя. Если они почувствуют доверие к тому, что ты говоришь, то тогда ты можешь дальше на этом что-то строить. Я как руководитель СМИ это вижу.

Михаил Соколов: Профессор Николай Иванов прочитал обращение правозащитника Владимира Буковского:

«К сожалению, здоровье мне не позволяет быть с вами, моими товарищами по борьбе с коммунизмом, моими товарищами по несчастью в психушках, тюрьмах и советских лагерях, а также со всеми теми друзьями Наташи, кто высоко ценит ее творчество, кто борется сегодня против возрождающегося империализма на Востоке, кто помнит необычайную отвагу и гражданское мужество Натальи Горбаневской. Я знаю, что вы собрались в трудные времена, знаю, что в мире неспокойно, знаю, что путинский режим способен к непредвиденным шагам, которые могут привести к новой большой войне. Поэтому так важен сегодня голос тех, кто протестует против этой новой угрозы, кто понимает ее сущность и готов противостоять ей».

Михаил Соколов: Мне показалось, что мысли Буковского развил правозащитник Алексей Боганцев, говоривший о новой реалии постсоветского пространства - мафиозном государстве:

Алексей Боганцев: Российская система современная, российская власть не просто ограничивает политическую деятельность, ограничивает оппозиционные движения, к сожалению, в России политические убийства, политическое насилие стало реальностью. И многие россияне это испытали, что называется, на собственной шкуре. Я просто хочу напомнить, что и первое такое может быть страшное, громкое политическое убийство Анны Политковской и убийство Бориса Немцова было осуществлено действующими офицерами российской правоохранительной системы. Это были люди, над которыми сейчас в Москве идет суд, на момент убийства получавшие зарплату и ехавшие убивать ведущего политика в командировку за деньги налогоплательщика российского. Это чудовищно.

Мы уже не видим грани между правоохранительной системой и криминальным сообществом, они срослись самым немыслимым образом. Не говоря о том, что власть пытается показать примеры борьбы с коррупцией, показывают высокопоставленных офицеров, арестованных с такими суммами денег, которые сопоставимы с бюджетом небольшой может быть области, как та же Псковская, многократно упомянутая. Мы в России пришли к такому состоянию, когда гражданские организации не просто подавляются, а объявляются «агентами», когда власть на их место и вместо них выдвигает суррогатные организации, вроде «Офицеров России», байкеры, которые получают гранты государственные, от президента, для того, чтобы симулировать общественную активность. Вот такая сегодня ситуация в моей стране. И это горько. Это нечто, на мой взгляд, новое. Это остро ставит вопрос о том, что делать, как эта система поддается трансформации, в чем у большинства огромные сомнения.

В этой связи понятен и скепсис, который проявили россияне на последних «выборах», когда сторонники демократии, просто не пришли голосовать, тем самым дали возможность правящим и псевдооппозиционным партиям сформировать такой парламент. Если в прошлом был один-два человека, которые и по Крыму, и по другим вопросам голосовали портив, по позорным законам о запрете усыновления и другим, то сегодня в этом парламенте вообще никого нет, кого можно считать своим депутатом, выразителем либеральных взглядов. Это тем более тревожно на фоне непредсказуемой внешней политики. 

Михаил Соколов: Один из лидеров партии «Яблоко» Лев Шлосберг прочел эссе о Наталии Горбаневской:

Лев Шлосберг: Обвинения советской системы, выдвинутые против людей совести, не основывались на праве, они основывались на оценках. Оценках несвободы и целесообразности. Эти обвинения были частью пропаганды и устрашения. Но Наташа Горбаневская не была пропагандистом и, соответственно, антипропагандистом. Она говорила и писала о том, что происходит. Она не боролась с властью. Она сохраняла в себе совесть. По существу, это единственная задача, которая стоит перед человеком как минимум уже больше двух тысяч лет. … Наташа Горбаневская жила в традиции европейского христианского либерализма. Он не предполагает даже доли целесообразности. Только совесть. На этом стоял её Континент.Человек, живущий на этом Континенте, не борется за власть. Он сохраняет себя. Он напоминает людям о выборе, который появляется перед каждым.

Михаил Соколов: В перерыве конференции я побеседовал Львом Шлосбергом о ситуации в России и планах российской оппозиции.

Лев, мы с вами беседуем на мероприятии, которое называется Дни памяти Натальи Горбаневской. Вы были с ней знакомы, как вы понимаете ее как человека?

Лев Шлосберг: Надо сказать, что Наталья Евгеньевна не очень любила разговоры о себе лично. Я ее воспринимал скорее в процессе общения. Она всегда давала своему собеседнику инструкцию о том, как следует с ней обращаться. Она говорила: «Я буду часто курить. Я буду часто останавливаться». Я спрашивал: «А вы наблюдаетесь у врача?». «Да, конечно, я знаю все, что мне нужно делать». Если говорить о личностном общении, то она раскрывалась в таких деталях. К себе самой она была очень невнимательна.

Михаил Соколов: Наталья Евгеньевна была не только поэтом, она была диссидентом, человеком, который вышел на Красную площадь. На ваш взгляд, какой опыт диссидентов для нас сейчас актуален?

Лев Шлосберг: Главный опыт диссидентов — это поступать таким образом, как считаешь необходимым, вне зависимости от того, может или не может быть достигнута некая цель в ближайшее время. Я не могу сказать, что целью диссидентского движения было свержение советского режима. Целью диссидентского движения было летописание того времени, было просвещение людей, распространение информации. То есть с точки зрения прикладных задач это были не политические, а я бы сказал, общегуманитарные задачи.

Мы сейчас находимся почти в близкой ситуации, хотя очень опасно сравнивать ситуацию 1960-70 и даже 1980-х годов в Советском Союзе и нынешнюю ситуацию в России, потому что изменилась структура информационного пространства. Она стала всепроникающей, она существует в режиме реального времени, интернет и все другие средства коммуникации изменили образ нашего мышления, нашу осведомленность о происходящем в мире, «железный занавес» невозможен, как тогда. Но как тогда стояла задача просвещения, не потому что темен народ, а потому что надо объяснять, что такое хорошо и что такое плохо.

Михаил Соколов: То есть народ остался тот же самый, только "квартирный вопрос" или крымский вопрос его испортил?

Лев Шлосберг: Я думаю, что последние несколько тысяч лет народ не меняется, но меняются правители, меняются средства уничтожения людей и меняются способы технические, с помощью которых можно распространять информацию. Если говорить об этих способах, то возможностей стало несравненно больше, поэтому нам существенно легче, чем советским диссидентам.

Михаил Соколов: Сейчас что, приходится заниматься продолжением работы диссидента или можно работать и политиком в путинской России?

Лев Шлосберг: Диссиденты не были политиками, а мы политики, потому что мы участвуем в выборах. На мой взгляд, принципы диссидентства и принципы демократической политики не противоречат друг другу. Но в некоторых ситуациях они могут вступать в противоречие между собой.

Михаил Соколов: Например?

Лев Шлосберг: Например, политику нужно победить на выборах, для этого иногда рекомендуется хотя бы не говорить правду, не врать, а не говорить правду.

Михаил Соколов: Или не говорить всю правду.

Лев Шлосберг: Или не говорить всю правду, что по сути одно и то же. Диссидент не может не говорить всю правду, потому что иначе это будет отступление от принципов и в этом умолчании будет ложь.

Перед нами всеми стоит искушение: говорить либо не всю правду, либо не говорить правду, либо говорить какими-то мифами. И это те испытания политики, которые выпадают всем. Некоторые с большой радостью эти искушения принимают и живут в соответствии с этими обычаями, обычаями неправды и несвободы. Нам это не к лицу, поэтому нам на выборах непросто.

Михаил Соколов: Мы с вами беседуем как раз после выборов первый раз, если их можно называть выборами. Вопрос первый: можно выборы в Думу называть выборами?

Лев Шлосберг: Да, это были выборы. Я считаю, что если вы вышли на спортивное поле, конечно, на этом поле невозможно играть в честный футбол, но вы вышли, вы вышли сражаться, в такой ситуации нужно забивать хотя бы один гол. Если вы вышли на это поле, вы понимали, что оно такое, в кочках, грязное, местами подпрыгивает под нужными ногами и все, что мы знаем о наших выборах, то надо выходить для того, чтобы играть, чтобы забивать во всяком случае, если не побеждать, то забивать. К сожалению, мы не забили.

Михаил Соколов: Вообще не забили? У «Яблока» есть хотя бы региональных несколько депутатов, в том числе и вы. Это поражение полное или частичный успех?

Лев Шлосберг: Полное поражение в политике — это уход из политики. Мы из политики не уходим. Три законодательных собрания — это неплохо. Для жителей Санкт-Петербурга, Карелии и Псковской области это даже хорошо. Но это не решает задачи существования всей политической партии, хотя сейчас, именно благодаря тому, что у «Яблока» есть депутаты в трех законодательных собраниях, на выборах в Государственную Думу 2021 года партия «Яблоко» может не собирать подписи. То есть в этом смысле некий шанс на еще одну качественную избирательную кампанию у нас, как у партии, сохраняется. Другое дело, что вопрос выхода на выборы без сбора подписей нисколько не гарантирует качественный выбор.

Михаил Соколов: Ну а что все-таки произошло, почему масса людей, которые выступают за европейский путь России, просто не пришли голосовать?

Лев Шлосберг: Я считаю, что за это мы несем ответственность — это моя принципиальная ответственность. Мы должны были до них достучаться, мы должны были это делать не только в несколько недель избирательной кампании, мы должны были это делать годы перед этим, нас должны были видеть, нас должны были слышать. И собственно наши три законодательных собрания сохранили фракции благодаря тому, что у действующих депутатов были связи с обществом, конечно, не общероссийским — региональным, но тем не менее, эти связи смогли выстоять в очень тяжелой, очень грязной избирательной кампании, и наша аудитория могла в целом сохраниться.

К большому сожалению, в масштабах страны эта аудитория не сформирована, и те усилия, которые мы предпринимали в ходе выборов, оказались недостаточными. У нас были наши ошибки. Мы сформировали, я считаю, хорошую коалиционную команду, но мы не показали ее во время избирательной кампании, общество не увидело именно команду кандидатов, как это у нас называлось, «новое «Яблоко». Эти акценты были смягчены. Кроме того, на мой взгляд, мы были в этой кампании излишне неопределенными.

Михаил Соколов: В чем, например?

Лев Шлосберг: Я считаю, что «Яблоко» должно было себя заявить как безусловная оппозиция Владимиру Путину и партии «Единая Россия». Оппозиция, которая не видит никаких возможностей скорректировать эту систему, все эти слова, которые были сказаны, они просто были сказаны в той форме, которую слышат политики сами, слышат эксперты, слышат политически активная группа людей, но для того, чтобы это услышал избиратель, это должно отражаться в роликах, плакатах, слоганах, интернете. Мы для той части избирателей, которая категорически не приемлет путинскую систему, оказались слишком легкими, слишком мягкими. Возможно, люди ищут более серьезную, более принципиальную альтернативу действующей власти и не увидели ее в нас.

Я не хотел бы обсуждать те объективные причины поражения, которые всем понятны — не было честных выборов, нет политической дискуссии общенациональной в СМИ, нет возможности на широкую аудиторию постоянно, буквально ежедневно излагать свою точку зрения, дать измененное информационное поле на полгода и будут другие результаты выборов, потому что просвещение начнет работать. Я считаю, что политик должен спрашивать с себя, что я сделал не так и чего я не сделал.

Но есть еще одна важная вещь, где мы были не то, что бессильны, но нам было очень трудно: люди перестали верить в выборы, как способ изменить политическую систему. Это коснулось всех партий, в том числе «партии власти» и тех партий, которые сейчас вместе с ней как сателлиты находятся в Государственной Думе.

Люди не верят в те процедуры, с помощью которых они не могут достичь никакой актуальной для себя жизненной цели. Мы понимали, что этот каток будет, мы должны были строить избирательную кампанию именно исходя из того, что общество, десятки миллионов человек, не миллионы, десятки миллионов разочарованы в выборах, и искать свою аудиторию в этих десятках миллионов, тех, кто демократ, европеец, либерал, но не верит в то, что с помощью выборов в России можно что-то изменить. И вот эта аудитория нас не услышала, не заметила и не пришла на выборы.

Михаил Соколов: На форуме в Брюсселе, как нам стало известно, была некая дискуссия между теми, кто пытался построить коалицию перед выборами. Я уж не знаю, что там обсуждалось на ваших закрытых заседаниях, но мне интересно ваше мнение о том, где были допущены ошибки в переговорах с Алексеем Навальным, с ПАРНАСом, были ли это ошибки собственно «Яблока», общие ошибки.

Лев Шлосберг: Я в данной ситуации в любом случае буду представлять позицию партии «Яблоко», а у других участников переговоров есть возможность высказать другую позицию, другие оценки.

Моя оценка заключается в том, что те предложения, которые сделало «Яблоко» всем партнерам по коалиции, были удовлетворительной основой для общей работы. Да, мы предложили ПАРНАСу список на базе «Яблока». Одновременно с этим это обсуждалось открыто, поэтому можно говорить об этом и сейчас в СМИ, что в случае создания общего списка мы готовы были для сильных кандидатов от ПАРНАСа освободить целый ряд ключевых округов в столицах, городах-миллионниках, там, где кандидат-демократ имел шансы на победу.

Мы были говорить о кандидатах от ПАРНАСа в федеральном списке. Мы были готовы обсуждать перспективу — это очень важно подчеркнуть, перспективу создания объединенной демократической партии, но мы, естественно, предлагали сегодня сделать объединенный список, достичь успеха на выборах и после этого создавать объединенную партию.

Когда в ответ через СМИ мы получили предложение от наших коллег по переговорам сначала создать объединенную партию, потом создавать объединенный список, стало понятно, что наше предложение не принято, притом не принято в такой форме, что дальнейшее движение вперед не имеет смысла.

Переговоры с Алексеем Навальным были более откровенными, чем переговоры с ПАРНАСом, я их поначалу оценивал очень оптимистично. Мы также обсуждали участие представителей Партии прогресса или Фонда борьбы с коррупцией, это можно как угодно называть — это команда Алексея Навального, в федеральной десятке «Яблока» и в тех округах, которые были приоритетны для этой команды.

К периоду завершения переговоров еще весной мы увидели, что эти предложения слышат, их понимают, но не воспринимают. Не было ничего проще сказать: да, мы готовы обсуждать конкретных людей на таких-то позициях. Но мы услышали другие предложения, эти предложения заключались в том, что партия «Яблоко» должна была отказаться от уже объявленной поддержки или выдвижения некоторых кандидатов и вместо них от себя выдвинуть некоторых кандидатов из команды Алексея Навального.

Алексей очень хорошо знает «Яблоко», как оно устроено, принципы партии, отношение к людям собственно в партийной команде, он не мог не понимать, что эти предложения не могли быть приняты, в частности, не могло быть принято предложение об отказе от поддержки профессора Зубова в Центральном округе Москвы и выдвижение вместо него от «Яблока» Любови Соболь. Это было совершенно очевидно, тем не менее, это предложение нам было выдвинуто, мы его отвергли. Поэтому, как мне представляется, Алексей Анатольевич Навальный работает сейчас, собственно работал и раньше, на свое политическое будущее, он имеет на это полное право, он известный федеральный политик, но при таком подходе создание коалиционной команды из трех сил, имея в виду ПАРНАС, Партию прогресса и «Яблоко», оказалось невозможным.

У нас перед началом переговоров стояло две задачи: задача-максимум — это создание единого объединенного списка, которая должна была помочь собрать голоса российских демократов, добиться создания фракции. И задача-минимум — создание коалиционной команды на основе «Яблока». Эту задачу-минимум мы решили, но мы не смогли, к сожалению, это наша ответственность, наша вина, реализовать преимущества этой команды в ходе избирательной кампании, общество этой коалиции не заметило.

Михаил Соколов: После выборов многие оппозиционеры находятся в такой депрессии, не знают, что им делать, чем заниматься, хотя через год фактически будут президентские выборы. У вас есть какое-то видение годичного срока?

Лев Шлосберг: Я не нахожусь в депрессии — это я точно могу сказать. У нас огромный объем работы. Да, это связано с тем, что мы сохранили представительство в Псковском областном собрании депутатов, я знаю, чем мы занимаемся каждый день, поэтому депрессии никакой нет. Я вижу очень важные задачи реформирования партии. То есть тот разговор, который был начат в 2015 году, о необходимости реформы «Яблока» усиления партии, создания партии успешных демократов-победителей — эта задача перед нами стоит, я буду продолжать этим заниматься, наш диалог внутри партии на эту тему не завершен. То есть задача внутрипартийного развития является сейчас абсолютно приоритетными и никуда не уйдет в предстоящий политический цикл Государственной Думы.

Мы все идем к выборам не только президентским, но и парламентским. Что касается выборов президентских, это ситуация создания содержательной и успешной альтернативы Владимиру Путину. Я не вижу никаких других вариантов сегодня со стороны власти, чтобы кто-то, кроме Путина, вышел на этот очередной шестилетний срок. Создание кандидата, который представил бы обществу другой путь развития России, включая путь выхода из тупика — это сегодня самая актуальная задача общества.

Я предполагаю, что в этой части будет дискуссия, потому что мы понимаем, что не только Явлинский выдвигается кандидатом в президенты, я думаю, что будут и другие претенденты на эти выборы. Нам очень важно, чтобы демократическая часть общества не разругалась и не рассорилась в ходе обсуждения единого демократического кандидата в президенты. То есть процедура должна быть объявлена, обсуждена. Принятие решения, что именно этот политик является объединенным демократическим кандидатом на выборах 2018 года, должно быть обществу понятно и обществу интересно. Звучат самые различные предложения, но сказать, что этой дискуссии не будет — это означает обречь себя на безрезультативные выборы. Без такой дискуссии мы не сможем привлечь избирателей со всей страны.

Михаил Соколов: Дискуссии в какой форме — праймериз? У вас же есть кандидат Явлинский, он заявлен. В каком формате может быть такая дискуссия?

Лев Шлосберг: Во-первых, кандидат заявлен, но не выдвинут. Соответственно, партия свободна провести, допустим, внутрипартийную дискуссию в форме предварительного голосования — это записано в уставе «Яблока», мы говорили об этом еще год назад, когда речь шла о выборах председателя партии.

Я считаю, что процедура легитимации выдвижения кандидата в президенты и в масштабах страны, и внутри любой политической партии имеет огромное значение. То, что мы заявили, что у нас есть кандидат в президенты, до парламентских выборов — это правильно, но это не означает то, что дискуссия об этом в принципе завершена. Так поступать нельзя. Поэтому, как мне представляется, нам нужно найти такую форму подготовки к выборам президента, которая смогла бы привлечь к самой этой избирательной кампании тех людей, кто готов участвовать в выборах.

Как только будет официально объявлено, что в этих выборах участвует Путин, десятки миллионов людей примут решение не пойти на выборы. Среди них будут миллионы демократов, которым будет неважно их участие в этой избирательной кампании, потому что они заранее знают результат. Как объяснить этим людям, как показать им, что мы дееспособная политическая организация, мы выдвигаем не просто технического кандидата в президенты, мы выдвигаем альтернативу действующему президенту — это вопрос в том числе обсуждения выдвижения кандидата в президенты. Этот процесс не может считаться завершенным только потому, что съезд партии в феврале этого года принял политическое решение — это не завершение этого процесса.

В том случае, если будут заявлены другие кандидатуры в президенты, а мы сегодня слышим такие имена, то, безусловно, должна быть определена форма общественной дискуссии о выдвижении такого единого кандидата. Здесь есть еще один важный момент: не факт, что это будут кандидаты с одинаковыми политическими позициями, они могут очень сильно отличаться.

Позиция Григория Алексеевича Явлинского, позиция Алексея Навального во многом не совпадают, как потенциальных кандидатов в президенты. И сказать, что кандидат Навальный представляет интересы избирателей «Яблока», кандидат Явлинский представляет интересы избирателей Навального, сегодня невозможно. Поэтому определить ту политическую институцию, ту механику, с помощью которой мы будем во взаимодействии с обществом определять возможность единого кандидата в президенты, единого демократического кандидата в президенты, очень важно.

Давайте вспомним специфические выборы президента 2012 года, совершенно понятно, что Михаил Прохоров был кандидатом, найденным властями для легитимации этих выборов, и это сегодня невозможно отрицать, но огромный массив протестных голосов собрался вокруг Прохорова, люди видели смысл приходить на выборы, голосовать за другого кандидата в президенты.

Михаил Соколов: Продолжения не был, политического результата тоже.

Лев Шлосберг: Собственно говоря, политическим результатом могло быть именно продолжение после того математического результата, весьма значительного для России, который был получен. Это продолжение не было предусмотрено техническим заданием, поэтому оно не состоялось.

Полный текст передачи будет опубликован 30 ноября. Вы можете прослушать программу или просмотреть ее видеоверсию. 

Наталья Горбаневская. 2013 год

Наталья Горбаневская. 2013 год

Автор: Михаил Соколов

Источник: Радио Свобода

Дополнительные ссылки

Темы: