Псковская область

«Путин – советский человек. Это большая трагедия для страны»

24.01.2019


Почему у власти никогда не было демократов и стоит ли надеяться на молодежь без «тяжелого» советского опыта, как влияет на политику маленькое информационное поле и превращаются ли лайки в поддержку на выборах?

Депутат из Псковской области и один из лидеров «Яблока» Лев Шлосберг рассказал руководителю аналитического отдела Тайги.инфо Алексею Мазуру о надеждах на новую Россию, вымирающем регионе и тотальной бедности, Путине, Собчак и Навальном.

Алексей Мазур: Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях известный региональный и федеральный политик Лев Шлосберг. Мы поговорим о судьбах России и демократии (о чем еще можно говорить в нашей передаче!). Здравствуйте, Лев Маркович!

Лев Шлосберг: О России. Добрый день!

Алексей Мазур: Вы же сейчас являетесь депутатом Законодательного Собрания? Псковского?

Лев Шлосберг: Да, я депутат Псковского областного Собрания депутатов шестого созыва.

Алексей Мазур: Вы прошли по партийному списку?

Лев Шлосберг: Да.

Алексей Мазур: А вы как одномандатник участвуете в выборах?

Лев Шлосберг: Я участвовал в выборах как одномандатник до тех пор, пока мы не стали избираться командой. Когда лидер команды ведёт список, он не имеет права отвлекаться на одномандатные округа. Это очень серьезная проблема для всех региональных лидеров, потому что они люди известные, с высокой известностью, у них всегда есть шанс прохождения в одномандатном округе. Но когда ты начинаешь работать на территории, где десятки тысяч избирателей, ты не можешь не отвлекаться от списка. Поэтому я сделал выбор в пользу списка, но, к сожалению, мандат у нас один и он оказался у меня.

Алексей Мазур: Насколько реальным был шанс у вас получить мандаты по округу?

Лев Шлосберг: Я на выборах в областное Собрание занимал максимум вторые места с результатом 24-28%.

Алексей Мазур: 24-28. А «ЯБЛОКО» сколько набрало процентов? Список «ЯБЛОКА»?

Лев Шлосберг: Официально – 6,5% по области, и в Пскове голосование до 15%.

Алексей Мазур: Ну, это довольно высокое значение, то есть по Новосибирску, ну и вообще в целом по стране «ЯБЛОКО» набирает существенно меньше. То есть, по-видимому, у вас в Пскове несколько другое отношение к «ЯБЛОКУ», чем, там, в регионах?

Лев Шлосберг: В Пскове команда «ЯБЛОКА» прочно стоит на земле и у нас довольно высокая поддержка в сельских районах области. Если посмотреть общую структуру голосования за «ЯБЛОКО» по партийным спискам и в 2011 году, и в 2016 году, то у нас примерно по 45% – это голоса Пскова и муниципальных районов, то есть сельских районов, и еще 10% добавляет город Великие Луки – вторая столица области. Поэтому если бы у нас был только Псков, мы не вытягивали бы региональный список.

Алексей Мазур: А почему у вас поддержка в сёлах «ЯБЛОКА»?

Лев Шлосберг: Потому что Псковское «ЯБЛОКО» – это не только Псков. «ЯБЛОКО» – это сильные лидеры в муниципальных районах, и наиболее сильные кандидаты, способные выиграть в одномандатных округах, у нас живут в районах. Они тащат список партии за собой.

Алексей Мазур: Время от времени в интернете появляются ваши выступления в областном Собрании, а также ваша известность связана с расследованием участия или неучастия псковских десантников в событиях на Украине. После чего на вас было совершено нападение. Расследование его было ли проведено и есть ли понимание, что это было, кто нападал?

Лев Шлосберг: Расследование было проведено и не закончилось ничем. По официальной версии, нападавшие лица не установлены.

Алексей Мазур: А по неофициальной версии?

Лев Шлосберг: По неофициальной версии, эти лица имели хорошую военную подготовку.

Алексей Мазур: Ясно. А у них была задача напугать вас или совсем убить?

Лев Шлосберг: Им ставили задачу в Москве. Какая была конкретно поставлена задача, мы не знаем, но, во всяком случае, врачи справились со своей работой.

Алексей Мазур: И вам не страшно продолжать после этого свою деятельность?

Лев Шлосберг: Нет, потому что всё стало совсем определенно. Просто всё встало на свои места.

Алексей Мазур: В «Новой газете» недавно была опубликована статья о покушениях, предположительно связанных с деятельностью так называемого «кремлевского повара» Пригожина.

Лев Шлосберг: Да.

Алексей Мазур: Там в том числе один из эпизодов – это якобы имевшее место отравление уколом псковского блогера.

Лев Шлосберг: Сергея Тихонова. Да, нас глубоко шокировала эта информация. Мы много лет знаем этого человека и его семью. Он был очень активен в Интернете под ником Скобарь. Как он мог пересечься с людьми Пригожина, мы не представляем. Скорее всего, где-то на каких-то форумах или даже, возможно, в личной переписке он им сказал что-то «ласковое», потому что послать из Петербурга группу нападения, которая едет на машине, и скорее всего даже не на одной, ищет человека в частном секторе, где он живет, выслеживает, определяет дом, откуда он выходит на работу, атакует его в момент, когда никто не видит, бросает этот дротик… В общем, сам по себе уровень реагирования глубоко шокировал всех.

Алексей Мазур: А дротик был найден, что ли?

Лев Шлосберг: Ничего не было найдено.

Алексей Мазур: А, в смысле…

Лев Шлосберг: Показания внезапно исчезнувшего участника многих нападений говорили о том, что атака на Тихонова была совершена с помощью дротика.

Алексей Мазур: Аналогичное нападение (по тем же показаниям) было совершено на супруга Любови Соболь в Москве.

Лев Шлосберг: Да.

Алексей Мазур: Он выжил после такого нападения, и, по-видимому, доза не предполагала летального исхода, то есть…

Лев Шлосберг: Я думаю, что имело значение время реагирования врачей. Это всегда ключевая ситуация, это имеет ключевое значение при спасении жизни. Сергей жил в частном секторе, туда даже если вызвать скорую помощь, она едет небыстро. И, кроме того, мы не знаем, через сколько времени после укола была вызвана скорая помощь, кто его увидел – человека, лежащего на земле, – и догадался вызвать скорую помощь.

Алексей Мазур: Ну, тем более что…

Лев Шлосберг: То есть, скорее всего, время доезда скорой помощи превысило время, когда организм можно было спасти.

Алексей Мазур: Понятно. То есть…

Лев Шлосберг: У меня написано заявление в Следственный комитет с требованием поднять все материалы, связанные со смертью Сергея Тихонова, по вновь открывшимся обстоятельствам (официальная публикация в СМИ – это вновь открывшиеся обстоятельства). Учитывая то, что эта смерть была внезапной, она произошла на улице, то было судебное медицинское вскрытие, и все эти материалы подлежат дополнительной проверке заново.

Алексей Мазур: Как вы смотрите в будущее? С оптимизмом, с пессимизмом?

Лев Шлосберг: Я всегда смотрю в будущее с оптимизмом и уверенностью в своих силах. Это на самом деле не оборот речи и не фраза для оптимистичного короткого ответа журналисту. Я считаю, что в народе всегда есть живая сила. Это не зависит от нас, это нечто данное от природы. Человек хочет жить хорошо, у него есть воля к жизни, у него есть стремление благоустроить пространство вокруг себя, и такие люди рождаются постоянно, они рождаются каждый день. Задача тех, кто несет на себе политическую ответственность за то, как устроена страна, общество, государство, заключается в том, чтобы дать этим людям раскрыться, возможность жить в тех условиях, которые человек действительно заслуживает.

Алексей Мазур: Вы о ком сейчас говорили?

Лев Шлосберг: Обо всех нас. Обо всех нас.

Алексей Мазур: Потому что мне кажется, что у тех людей, кто ответственен за государство формально, и у нас несколько не совпадающие цели.

Лев Шлосберг: У нас диаметрально не совпадающие цели. Но вы ответственны за государство, и я ответственен за государство: вы – как представитель общественного мнения, представитель средства массовой информации, я – как депутат, исполняющий свои полномочия по воле народа. Вектор наших усилий идет совершенно не в ту сторону, куда сейчас катится вся государственная машина, весь этот Молох. В этом смысле мы несем свою часть ответственности, просто у нас сейчас меньше ресурсов. Ресурс административный, ресурс символический – он тоже у нас меньше, потому что мы с вами говорим для одного из интернет-порталов города Новосибирска – но предположить нашу с вами дискуссию на ГТРК «Новосибирск» сегодня невозможно. А в Пскове, допустим, меня запрещено показывать по ГТРК «Псков» уже четыре года, как раз после украинских событий. Я депутат областного Собрания – но мой синхрон запрещено давать на областном телевидении.

Алексей Мазур: А сейчас есть же закон о том, что партии…

Лев Шлосберг: Оно государственное федеральное.

Алексей Мазур: Сейчас, секунду, что если они показывают какие-то партии парламентские, то должны показывать всех одинаково.

Лев Шлосберг: Это распространяется на федеральные парламентские партии, и это касается филиала «ГТРК «Псков», входящего в структуру ВГТРК. А партии, которые представлены в областных собраниях, обязаны показывать областные государственные телевизионные каналы, а их в Псковской области нет. У нас нет областного телевизионного канала, только есть областное радио. Поэтому на областном радио нам выделяется 50 секунд в месяц.

Алексей Мазур: В ходе своей деятельности в последние годы, по вашим ощущениям, увеличивается, уменьшается поддержка вас среди населения? Происходят ли какие-то изменения в отношениях условной элиты? То есть вот вы приходите в Заксобрание – там сидят депутаты-единороссы, которые от вас должны шарахаться как от чумы (ну, мне так кажется).

Лев Шлосберг: Не шарахаются. Никакой любви с их стороны, конечно же, нет. На самом деле там большинство людей, которые сознательно пошли на сделку с собой, между собой и режимом, они получили за это определенные статусные бонусы: они занимают государственные должности, они имеют возможность заниматься бизнесом в надежде, что никто не помешает этому бизнесу, а он часто, в существенной своей части, находится ниже ватерлинии, то есть ниже нормы закона, и эти люди этим себя оправдывают.

Среди них всегда есть несколько ярых, совершенно безбашенных «медведей», которые выполняют роль коверных. У нас тоже такие есть. Когда мы с ними общаемся не на сессии под видеокамеры и трансляцию, я говорю: «Лёша, как мне тебя жалко. Ты же всё понимаешь. Иди, иди, поплачь над собой». И всё. Мне же нечего совершенно им завидовать, они совершенно несвободные люди, они рабы системы.

Алексей Мазур: Они соглашаются с тем, что они все понимают?

Лев Шлосберг: Они это знают. Нет, всегда в любом парламенте есть несколько людей, с которыми на интеллектуальном уровне говорить бесполезно. На самом деле их не очень много даже в Госдуме, но там просто уровень сделки с дьяволом – выше. И цена вопроса больше.

Алексей Мазур: Немного тех, с кем… есть с кем поговорить?

Лев Шлосберг: Я со всеми разговариваю. Особенность моей позиции заключается в том, что я говорю практически со всеми. Если человек не в состоянии со мной общаться, это глубокая девиация, которая неизлечима. У нас есть и такие «медведи», но я просто с ними не общаюсь.

Алексей Мазур: Есть ли какие-то проблемы, сугубо псковские, не касающиеся федеральной повестки, которые бы волновали местную политическую элиту, общество, гражданское общество? Или же у вас все так или иначе связано с федеральной повесткой?

Лев Шлосберг: Всегда есть лицо региона и всегда есть проблемы, которые отражают его специфику. Это неизбежно, мы же большая и разная страна. Для Пскова это судьба культурного наследия, которое у нас находится в огромных масштабах и которое поддерживается в очень плохом состоянии. Для нас это приход свинокомплекса господина [Владимира] Подвального в Псковскую область, где уже сейчас проектная мощность на год – миллион голов свиней.

Алексей Мазур: Какое расстояние это от Пскова?

Лев Шлосберг: Это в Псковской области.

Алексей Мазур: Нет, от самого…

Лев Шлосберг: Весь юг Псковской области порабощен свинокомплексом, а там живут люди. От города Великие Луки, где его основная база, в округе уже на расстоянии до 150 км располагаются как откормочные, так и маточные фермы, и там находится по году в сумме миллион голов свиней – собираются довести до двух миллионов.

Алексей Мазур: Так а что в этом плохого? Это же прекрасно!

Лев Шлосберг: Это чудовищный удар по экологии. Свинья производит в сутки четыре килограмма аммиака. Это смертельный яд. У нас есть угроза заражения водоносных линз. Отходы свинопроизводства должны перерабатываться на специальных заводах, очень дорогостоящих. Эти заводы, эти очистные сооружения не построены, потому что это убытки для так называемого инвестора. То есть у нас появилась серьезнейшая экологическая проблема, по российским масштабам это проблема номер один.

В Московской области господин Воробьев остановил строительство таких свинокомплексов под угрозой колоссальных общественных протестов. А здесь выбрали регион, один из самых бедных в России (мы входим в тройку самых бедных регионов и по доходам населения, и по расходам на душу населения, в том числе расходов бюджета), в надежде, что нищета заставит людей смириться с экологической угрозой – лишь бы платили хоть какую зарплату. Эта надежда частично оправдалась, но всё равно есть те, кто не согласен с такой экологической ситуацией.

И ещё одна, главная на самом деле, наша проблема – это сама по себе бедность, отсутствие достаточной экономики для того, чтобы поддерживать людей. Она приводит к очень существенному разрушению социальной сферы. У нас стала расти смертность, притом не только смертность вообще – она всегда была в Псковской области одной из самых высоких в России, мы и сейчас лидируем по темпам умирания, но при этом растет детская и материнская смертность, что является абсолютно криминальным признаком распада здравоохранения.

К вам тоже пришла страховая медицина, и вот это одноканальное финансирование, когда есть больной – будут деньги, нет больного – не будут деньги, и в том числе это основа финансового существования скорой помощи, которая на самом дел вообще не может зависеть от страховых случаев, потому что она в любую минуту должна быть готова выезжать в полной боеготовности, – всё это приводит к деградации социальной системы.

У нас на машинах скорой помощи в Пскове осталось трое или четверо врачей, все остальные – фельдшера, то есть люди, которые не могут производить медицинские назначения, могут только делать манипуляции. Это реально жизненная трагедия. Эта проблема свойственна почти всем регионам России. Страховая медицина сделала медицину выгодным бизнесом в крупных городах.

Алексей Мазур: Каково населения Пскова?

Лев Шлосберг: Псковская область – это 639 тысяч жителей, избирателей – 530 тысяч. Город Псков – чуть более 200 тысяч человек.

Алексей Мазур: Во сколько вы оцениваете количество активных граждан в Пскове? Возьмем город, потому что это легче оценить.

Лев Шлосберг: Мы не делим Псковскую область на город и село, иначе бы мы не были в парламенте. Политически активные и способные к активному волеизъявлению граждане – примерно пятая часть жителей. Другое дело, как они голосуют. Но почти половину из этих голосов забирает «ЯБЛОКО».

Алексей Мазур: Нет, я имею в виду не тех, кто голосует, а тех, кто куда-то приходит, в чем-то участвует.

Лев Шлосберг: Это очень немного людей. Это на уровне одного процента. И это, кстати говоря, общая ситуация для России. Мы ещё в этом смысле далеко не самый безнадежный регион.

Алексей Мазур: Ну, один процент – это немало.

Лев Шлосберг: Да.

Алексей Мазур: Что вы думаете о дальнейшей судьбе, скажем так, демократического фланга, одной из частей которого является «ЯБЛОКО»? Мы видим постоянную деградацию, в общем-то, начиная с середины 90-х годов.

Лев Шлосберг: С момента вашего отъезда из Москвы (улыбается – ред.).

Алексей Мазур: Нет, тогда это уже была половина пройденного пути, деградация. Там я же смотрел график голосования за «ЯБЛОКО»: это была однозначно идущая вниз кривая.

Лев Шлосберг: График голосования за все демократические партии прямо пропорционален повышению уровня фальсификации на выборах, это нужно понимать. Другое дело, что сквозь стены тоже можно проходить, но очень дорогая цена прохождения через стены.

Я понял вопрос, он совершенно принципиальный. Смотрите, в 90-е годы произошло колоссальное разочарование людей в самом слове демократия. Абсолютное большинство жителей нашей страны до сих пор считают, что в первой половине 90-х годов, в те знаменитые 90-е, которые стали уже мифом и мемом, у власти были демократы.

Беда демократов в том, что они никогда не были у власти в России. Ельцин не демократ, Гайдар не демократ, люди, которые делали реформы начала 90-х годов, – это не демократы, а большевики. И это понимание отсутствует у большинства людей.

Когда нам говорят, что «ребята, вы, «ЯБЛОКО», вы были у власти в России в начале 90-х», я спрашиваю: «У какой власти?» Власть – это когда вы можете принимать бюджетные решения, власть – это деньги. Покажите мне, когда «ЯБЛОКО» могло на любом уровне – региональном, федеральном – принимать бюджет территории – либо страны, либо региона, и нести ответственность таким образом за ситуацию.

Есть общий тренд, что демократические реформы были неудачными, неуспешными, не принесли людям благополучия, не оправдали их надежды. В этой ситуации продолжают действовать политики, называющие себя демократическими. И эта постоянная символическая связка с 90-ми годами –бьет очень сильно.

Но, кроме того, нужно признать, что в 90-е годы при всех изъянах той политической эпохи независимые СМИ существовали, была конкуренция на ниве свободы массовой информации и была свобода слова. Для Ельцина свобода слова была священной коровой, и, при всем к нему критичном отношении, ни одного судебного процесса против журналистов у Ельцина не было. Он мог кого-то не любить, от кого-то дистанцироваться, но он не допускал, категорически не допускал криминального давления на свободу слова с участием государства. Там были свои разборки у бизнеса и других влиятельных людей, но, тем не менее, это не было политической волей главы государства.

Сейчас все изменилось. У нас в распоряжении очень маленькое информационное поле. Все замеры социологов показывают, что телевизионная аудитория условного «Дождя» – это от трёх до четырех процентов общей телевизионной аудитории. Интернет – это на самом деле каша, чтобы не назвать более жестко. Только человек, имеющий хорошую навигацию в пространстве, понимает, что там искать. То есть мы действуем с вами в очень ограниченном информационном поле.

И, наконец, третье, но на самом деле, это, может быть, для вас по вопросу –первое: это наша собственная ответственность за то, что и как мы делаем. Демократам в России сейчас нужно понять, что постсоветская история России закончилась. Вести себя как постсоветские политики, которые апеллируют к советской истории, ко времени постсоветских реформ, больше нельзя. 18 марта 2018 года постсоветская история России завершилась.

Мы сейчас находимся в самом начале нового исторического этапа. Он будет, скорее всего, очень тяжелым, но демократические политики, апеллирующие сегодня к общественному запросу – а он растёт! – к общественному запросу на демократию, справедливость, культуру – должны отстраиваться от сегодняшнего человека.

То есть нам всем предстоит ментально расстаться с XX веком – а мы в нём выросли, мы в нём сформировались, он нас держит.

Вот перед нами Путин – это советский человек ХХ века, который никогда не будет современным, он никогда не будет ментально человеком XXI века. Это трагедия для страны, но, учитывая, что оппозиция, какая бы она ни была, отстраивается от власти, мы вслед за ним валимся в эту яму ХХ века, а нам нужно начинать строить XXI век. Вот – задача для демократов.

Алексей Мазур: Сейчас, секунду… Ну, по поводу того, что ограниченное информационное пространство: мы видим пример Навального, который в том же самом Интернете собирает по десятку миллионов просмотров в своих видео. Это сравнимо с аудиторией Первого канала. То есть получается, что…

Лев Шлосберг: Сравнимо, но не было электоральных замеров. Есть очень важная вещь, смотрите. Я очень жалею, что Алексей Навальный не принимает непосредственного участия в публичной политике. Абсолютный беспредел заключается в том, что ему не дали зарегистрировать политическую партию, он не участвует в конкурентном политическом поле.

Но при этом нужно понимать, что медийные люди (пожалуйста, Ксения Собчак) участвовали в президентских выборах. Да, это была сделка с Путиным, но у неё в Инстраграме и в других сетях миллионные просмотры. Они что, конвертировались в голоса на выборах? Нет, эти люди не пошли голосовать. Лайки в Интернете, просмотры в Интернете добавляют человеку медийности, публичности, известности, но когда люди идут на выборы и принимают решения, далеко не все, скажу мягко, далеко не все выражения интернет-симпатий переходят в голоса избирателей.

Алексей Мазур: Понятно.

Лев Шлосберг: Но, безусловно, успех Алексея Навального…

Алексей Мазур: Сейчас, секунду… А что переходит? Телевизор переходит, что ли?

Лев Шлосберг: Всё переходит. Всё переходит, что влияет на электоральное решение человека. Но прямого перехода нет. Медийность – это влияние, но это ещё не предопределяет решение человека – как голосовать. Люди могут сочувствовать Навальному, сочувствовать нам, но при этом считать, что мы не справимся с управлением государством. Это миф, который сознательно распространяют власти: «Вот есть те, кто сейчас у власти, есть Путин…»

Алексей Мазур: А почему вы думаете, что это миф?

Лев Шлосберг: У нас не было возможности попробовать. Я, допустим, считаю, что я справлюсь с управлением государством. Но я не могу сказать, что…

Алексей Мазур: Но «ЯБЛОКО» ассоциируется не столько с вами, сколько с Явлинским.

Лев Шлосберг: «ЯБЛОКО» – это избиратели, голосующие за «ЯБЛОКО». У нас есть, по последним замерам, миллион двести тысяч граждан, проголосовавших за партию в 2016 году. Я сомневаюсь, что там есть случайные голоса – голоса, полученные по недоразумению. Я считаю, что этот миллион справится с управлением страной. Этот миллион справится с управлением государством по определению, потому что это достаточное количество людей, способных нести ответственность за исполнение властных полномочий.

Алексей Мазур: Сейчас откатимся немножко назад.

Лев Шлосберг: Откатимся.

Алексей Мазур: Да, несколько переформулирую тезисы, которые вы говорите. То есть демократические партии в принципе хорошие, говорят правильные вещи и справятся с управлением – конкретно «ЯБЛОКО».

Лев Шлосберг: Мы не всегда говорим правильные вещи. Смотрите…

Алексей Мазур: Сейчас…

Лев Шлосберг: Давайте вы доформулируете – я отвечу.

Алексей Мазур: В целом идеология правильная, идеи говорились правильные, беда в том, что демократов оболгали, сказав, что они управляли страной в 90-х, хотя этого не было, и не пускают в эфир, в смысле не дают средств массовой информации. А как бы объективных причин для непопулярности демократов и «ЯБЛОКА» либо нет, либо очень мало.

Лев Шлосберг: Нет, они есть. Смотрите: когда в стране…

Алексей Мазур: Вот я хотел бы про них поговорить.

Лев Шлосберг: Давайте поговорим об этом. Когда в стране есть свободная политическая конкуренция, то у вас есть возможность убедить избирателей, кто является вашими единомышленниками сейчас или станут ими в процессе убеждения, и эти люди, делегировав вас во власть, создадут вам возможности самореализации во власти. И пока была даже ограниченная, но в целом существовавшая конкуренция, а она длилась всего лишь несколько лет в начале 90-х, кадровый состав политических партий демократов был достаточно сильным. То есть среди этих партий, в том числе в их руководстве, были люди, способные быть министрами, премьер-министрами, президентами, губернаторами…

Алексей Мазур: Мы, кстати, их сейчас видим в правительстве на экранах.

Лев Шлосберг: Некоторых видим сейчас в правительстве, совершенно верно.

Сейчас в демократическом движении участвуют в большей степени люди, которые по отношению к власти являются отрицателями. То есть когда всё свободное гражданское пространство загнано в угол, то людей, которые ищут своей реализации в политике, конкретно потенциально в государственном управлении и местном самоуправлении, в демократическом движении становится меньше.

Мы испытываем колоссальный кадровый голод. Власть тоже испытывает кадровый голод, потому что далеко не все хотят идти в эту мясорубку даже из корыстных мотивов, но у них есть источники этого кастинга.

У нас сейчас действительно сложности с подбором людей. Если, допустим, говорить о Москве, там можно провести кастинг демократических кандидатов в депутаты. А в Псковской области, чтобы создать команду из 70 человек, включая территориальные группы, и вывести на выборы в законодательное Собрание, мы напрягаем все свои ресурсы, чтобы там было 70 неслучайных людей.

Их стало собрать сложнее, чем 10 лет назад, потому что государство дало понять: те, кто не согласны с ним, – это люди, подлежащие политической ликвидации, а иногда не только политической. И страх тоже отталкивает людей от участия в работе оппозиции. Люди не камикадзе. Если вы участвуете в свободной конкурентной борьбе – вы можете выиграть или проиграть, но это не будет стоить вам жизни, это не будет стоить вам работы, семейного дохода, это не приведет к угрозам вашей семье.

То есть сейчас та аудитория, которая готова заниматься демократической политикой, – это люди смелые; это люди, понимающие – почти всегда, в большинстве случаев – меру своих рисков. Наша ответственность заключается в том, чтобы в отсутствие свободной информационной среды находить коммуникацию с избирателями и показать, что мы не исчезли.

Огромное значение имеет интернет и все современные технологии коммуникации, но при этом демократы должны быть борцами не просто за свободу – они должны быть борцами за здравоохранение, образование, культуру, за дороги, за честное расходование бюджетных денег, то есть мы не должны упускать из жизни ту повестку дня, которая называется интересами людей.

Почему люди разочаровались в демократии? Потому что им сказали, что свобода принесет благополучие. А свобода не принесла благополучия, потому что ею не смогли распорядиться, в том числе элита того времени, оказавшаяся чудовищно продажной и безответственной. Безответственность элиты, кстати говоря, погубила Россию дважды в ХХ веке. Первый раз это случилось в 1917 году.

Алексей Мазур: Я думаю, еще не вечер.

Лев Шлосберг: В этом смысле, к сожалению, да. Просто не хочется испытывать это в четвертый раз за век.

Алексей Мазур: Вот вы говорите, что идеалы свободы и демократии были бы восприняты, но люди в них разочаровались, потому что не принесло улучшения…

Лев Шлосберг: Результата.

Алексей Мазур: Результата.

Лев Шлосберг: Да.

Алексей Мазур: То есть людей волнует все-таки некоторый результат, а этот результат – это не возможность свободы слова или…

Лев Шлосберг: Это в том числе возможность свободы слова.

Алексей Мазур: Для кого-то, для малого процента.

Лев Шлосберг: Для огромного количества людей это реальное улучшение их условий жизни.

Алексей Мазур: Да. Вот тезис такой, что демократы много говорят про демократию и свободу и мало говорят про реальное улучшение качества жизни людей.

Лев Шлосберг: Реформу государства, реформу власти, реформу ведомственной политики.

Алексей Мазур: То есть мы видим, что вы прошли массовые протесты – ну, условно массовые – по поводу пенсионной реформы, что люди возмущены этим. Мы видим, что люди возмущены новыми налогами, поборами, несправедливостью очень возмущены, однако демократическая повестка не хочет «леветь», условно говоря. Как вы считаете?..

Лев Шлосберг: Очень хороший вопрос. Это не вопрос «полевения». Сам по себе императив справедливости не является «полевением», это императив честного государства. Государство стало бесчестным, оно абсолютно утратило реальные связи с обществом. Путин не понимает, что думают на самом деле люди, и ему этого уже не узнать, потому что у него нет источников информации.

Алексей Мазур: Нет, честное государство и справедливое – это не одно и то же. Римское государство было очень честным: каждому свое, ты раб – тебе оковы, вот ты патриций – тебе плащ…

Лев Шлосберг: Но не справедливым. Под честным государством в XXI веке я понимаю государство, открытое для своих граждан и зависимое от своих граждан. Люди понимают, за кого они голосуют и к каким результатам это приводит. Сейчас за кого люди ни голосуют – у власти оказываются почти везде одни и те же люди, и результаты политики от этого не меняются. Поэтому общество, люди отстраняются от выборов.

Алексей Мазур: А вы информируете жителей Пскова и Псковской области о голосовании депутатов?

Лев Шлосберг: В Псковском областном Собрании новая редакция регламента, принятая в прошлом [2017-м – ред.] году, обязывает областное Собрание публиковать на своем сайте голосование всех депутатов поименно (мы голосуем электронно) по каждому вопросу повестки дня. Я на своем личном сайте публикую свои голосования после каждой сессии отдельно.

Алексей Мазур: Но избиратель не полезет туда искать среди сотни голосований…

Лев Шлосберг: Мы отвечаем на вопросы.

Алексей Мазур: Ну, ясно.

Лев Шлосберг: Я отвечаю по каждому вопросу, как я голосую.

Алексей Мазур: Видите ли вы приход нового поколения в политику? Вот мы видим очень много молодых людей, которые приходят на митинги Навального того же, то есть он что-то задел в поколении от 18, от 16 даже до 25, и вот они составляют основной костяк его движения, если его можно назвать движением. Приходят ли эти люди в «ЯБЛОКО», взаимодействуете ли вы с ними? Или другие люди какие-то? То есть как, по-вашему, молодежь стала более политически активной или менее, чем это было, скажем, 10 лет назад?

Лев Шлосберг: Сейчас в жизнь пришло поколение молодежи, которое изначально является высоко технически оснащенным и не испытывает проблем адаптации к новой информационной среде. Я с колоссальным оптимизмом смотрю на это поколение. У них все их потребности естественные и правильные. У них нет советского опыта, и это хорошо, что этого опыта у них нет. У них нет очень тяжелого постсоветского опыта 90-х годов, когда людей ломали о нищету и бросали лицом в грязь.

Они все выросли при Путине, и они начинают понимать, что Путин не выражает их потребности и не отражает их интересов. Это поколение сейчас интуитивно ищет выразителей своих интересов. Оно количественно преобладает, потому что молодежи всегда больше, чем людей старшего поколения.

Демократические, гражданские политики в России сегодня должны слышать, что хотят эти люди. А из них более трети хотят уехать из России, они не желают идти на компромиссы с режимом, но и не готовы к ультимативной борьбе с ним, потому что бросаться с гранатой под танки – это не миссия обычных граждан в обычной стране, это самопожертвование, и к нему призывать людей невозможно.

Это поколение может реально решить судьбу России, если у него появится политический выразитель, и надо сделать всё для того, чтобы это были демократы.

Источник: Тайга.инфо

Дополнительные ссылки

Темы: